?

Log in

No account? Create an account
 
 
russian_qaraim
ИЗ ИСТОРИИ ДИСКУССИИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ КАРАИМОВ
В СЕРЕДИНЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВВ.

Историческая дискуссия о происхождении караимов Восточной Европы, развернувшаяся в России в середине XIX в. и по сей день далекая от завершения, тесно связана с деятельностью выдающегося караимского собирателя древностей Авраама Самуиловича Фирковича (1787 — 1874), посвятившего 35 лет поискам древних рукописей (общее число еврейских, караимских, самаритянских и арабских рукописей и фрагментов, собранных им в Крыму, на Кавказе и на Ближнем Востоке и хранящихся в Российской Национальной Библиотеке в Санкт-Петербурге, — около 15000 [1]) и исследованию надгробных камней на крымских караимских кладбищах (прежде всего — на кладбище близ “пещерного города” Чуфут-Кале).

В начале деятельности Фирковича сомнений в подлинности собранных им материалов практически не возникало, и лишь после смерти археолога он был обвинен (А. Я. Гаркави, Г. Л. Штрак, А. А. Куник, Э. Дейнард) [2] в тотальной подделке надгробных камней, имеющих даты ранее XIII в. (древнейшую из обнаруженных им эпитафий Фиркович датировал 6 г. н. э. [3]) и колофонов на рукописях, особенно тех, в которых содержались сведения об истории Северного Причерноморья в 1-м тысячелетии н. э.

Цель этих фальсификаций, по мнению обвинителей Фирковича, заключалась, прежде всего, в том, чтобы показать, что предки крымских караимов поселились в Крыму еще до христианской эры (согласно колофону на свитке Торы, найденном Фирковичем в селении Манджлис (Маджалис) в Дагестане, это произошло в VI в. до н. э., когда персидский царь Камбиз, якобы, отдал Крым потомкам израильтян, плененных Салманасаром[4]), и таким образом снять с них возлагавшуюся на евреев ”вину” в распятии Христа, и доказать царскому правительству, что ограничения, применяемые к евреям, не должны распространяться на караимов.

Однако, хотя связь рассматриваемой дискуссии с процессом выделения восточноевропейских караимов из еврейского этноса сомнению не подлежит (равно как и стремление Фирковича к возвеличиванию караимского народа), тем не менее, нельзя не отметить, что законодательное разграничение между евреями и караимами (которые еще в 1795 г. были освобождены от уплаты двойной подати, в 1827 г. — от рекрутской повинности; в 1837 г. было создано Таврическое и Одесское караимское духовное правление и т. д.) стало осуществляться значительно раньше начала собирательской деятельности Фирковича (приходящейся на 1839 — 1874 гг.). Кроме того, хотя законодательная замена термина ”евреи-караимы” на “караимы”, последовавшая в 1863 г., уже напрямую связана с результатами работ Фирковича, сам он никогда не отрицал еврейского происхождения караимов, возводя их к “десяти коленам Израилевым” (в отличие от более поздних караимских авторов, отвергавших всякое родство с евреями и считавших караимов потомками хазар; при этом т. н. “концепция Фирковича”, созданная, якобы, для прославления караимов, была ими явочным порядком отброшена, хотя непогрешимость Фирковича осталась для них несомненной). Однако обе эти теории были сформулированы еще в 1840-х гг. некараимскими авторами: утверждение о том, что караимы суть потомки “десяти колен”, появляется в 1843 г. в анонимной статье “Евреи-караимы”[5], составленной, видимо[6], Н. И. Надеждиным по материалам, предоставленным Б. Штерном (обнаружившим в 1842 г. на кладбище в Чуфут-Кале надгробия, которые он датировал VI в. н. э. [7]); гипотезу же о хазарском происхождении караимов впервые сформулировал В. В. Григорьев в 1846 г. [8] Таким образом, утверждение о том, что целью планомерной кампании фальсификаций было подтверждение “концепции Фирковича” (являющейся, по существу, компиляцией двух вышеизложенных взглядов) представляется неправомерным.

Основным аргументом для обвинений против Фирковича служило несоответствие информации, содержащейся в колофонах и эпитафиях, различным историческим, филологическим и географическим фактам, имеющимся в иных источниках. В колофонах число подобных противоречий, действительно, очень велико. Что же касается эпитафий, то основные аргументы против их подлинности (кроме априорной уверенности в том, что еврейское население не могло появиться в Чуфут-Кале раньше XIII в.) заключаются в следующем: использование эры “от Сотворения мира” и употребление эвлогий в первом тысячелетии н. э.; наличие тюркских и иранских имен на надгробиях первых вв. н. э.; употребление двух дотоле неизвестных систем летоисчисления, которые, якобы, были Фирковичем выдуманы (т. н. “Матархейская” эра, соответствовавшая, как считал Фиркович, общепринятой эре “от Сотворения”, тогда как эра “от Сотворения”, употреблявшаяся в Крыму в первые вв. н. э., была, по его мнению, на 151 год длиннее общепринятой; а также эра “от нашего изгнания”, возводимая Фирковичем к падению Самарии, которое он относит к 696 г. до н. э.). Однако последний аргумент служит, скорее, в пользу подлинности находок Фирковича, ибо, если он действительно ставил перед собой задачу доказать древность поселения предков караимов в Крыму, то неясна цель сочинения мифических летоисчислений, не встречающихся более нигде, если единственное, к чему оно могло привести, — к необходимости внесения новых исправлений в даты “от Сотворения” для состыковки этих летоисчислений друг с другом (что хорошо видно на примере конкретных эпитафий, которые не приводятся здесь из-за ограниченности объема).

Основные средства удревнения надгробных надписей, приписываемые Фирковичу, таковы: он либо целиком вырезал на надгробиях сочиненные им эпитафии, либо фабриковал даты на тех надписях, где они отсутствовали, либо удревнял дату, изменяя в ней отдельные буквы (прежде всего hay в tav и в dalet, что дает удревнение соответственно на 600 и 1000 лет) или слова, “превращая” таким образом надгробия XIII — XVII вв. в надгробия III — XI вв. Если допустить тотальную фабрикацию множества эпитафий невозможно, т. к. она неосуществима технически (особенно учитывая, что многие надгробия глубоко ушли под землю), то переделка отдельных букв, в принципе, вполне реальна. Однако и здесь на ряде конкретных примеров видно противоречие между целями, приписывавшимися Фирковичу, и средствами, которые он, якобы, использовал для их достижения.

Необходимо также остановиться на ряде далеких от науки обстоятельств, сыгравших свою роль в споре. Помимо предубеждения А. Я. Гаркави против караимов вообще и Фирковича в частности, надо отметить и противоречия (как личного, так и идеологически-конфессионального плана) между Гаркави и Д. А. Хвольсоном, первым серьезным гебраистом, в руки которого попали собранные Фирковичем материалы. Хвольсон поначалу отнесся к находкам Фирковича с полным доверием [9], и обвинениям в его адрес посвящена немалая часть работ Гаркави.

Хвольсон, желая ответить на обвинения Гаркави, провел длительные раскопки в Чуфут-Кале, в ходе которых, хотя и признал подделку некоторых надписей, тем не менее убедительно опроверг многие обвинения Гаркави (в частности, постулат о невозможности употребления эвлогий и эры “от Сотворения” в первом тысячелетии н. э. Хвольсон опровергает, анализируя южно-итальянские еврейские надгробия IX в.), настаивая на подлинности большинства найденных Фирковичем эпитафий, и, кроме того, сам обнаружил ряд камней первых вв. н. э., к которым рука Фирковича не прикасалась. [10]

В начале XX в. в полемику активно включается караимская община, в которой к этому времени утверждается гипотеза о тюркском происхождении караимов (С. М. Шапшал[11] и др.), способствовавшая дальнейшему дистанцированию от раввинистов. Одним из поводов для нового всплеска дискуссии о караимском этногенезе послужили, в частности, результаты работы А. В. Гидалевича и Р. Х. Лепера на кладбище близ “пещерного города” Мангуп[12]. Продолжается и спор о наследии Фирковича. Ю. Д. Кокизов, составивший календарь, которым по сей день пользуются многие караимские общины, с его помощью провел исследование тех эпитафий (начиная с VI в.), на которых, помимо даты, имеется и обозначение дня недели, и в большинстве случаев обнаружил полное совпадение с датировками Фирковича и противоречие с датировками его обвинителей.[13]

Подводя некоторые итоги полемики, необходимо отметить, что, хотя в найденных Фирковичем эпитафиях и колофонах, действительно, имеется множество противоречий с другими источниками, однако не меньше неувязок заключено и в позиции исследователей, считающих Фирковича фальсификатором. Кроме того, укоренившееся представление о Фирковиче как фальсификаторе, заставляет многих ученых смотреть с подозрением на все материалы, когда-либо проходившие через его руки (хотя даже самые яростные обвинители Фирковича никогда не подозревали его в подделке самих рукописей; речь шла только о колофонах).

После 1917 г. дискуссия в нашей стране практически заглохла, и лишь в последние годы ситуация начала меняться. В первую очередь здесь надо отметить работы В. В. Лебедева (который, исследуя рукописи “фонда Фирковича”, пришел к выводу, о том, что нет оснований немногочисленные имеющиеся там подделки приписывать Фирковичу; скорее, это дело рук предыдущих владельцев, рассчитывавших таким образом увеличить цену манускриптов[14]) и Н. И. Бабаликашвили, обнаружившего на кладбище в Чуфут-Кале ряд надписей X — XI вв., не найденных ни Фирковичем, ни Хвольсоном. [15]

Эпиграфические исследования последних лет на кладбищах близ Чуфут-Кале и Мангупа (Н. В. Кашовская, М. Н. Макушкин, Е. Н. Мещерская, А. Л. Хосроев и др.), в сочетании с результатами археологических раскопок на самих городищах (А. Г. Герцен и др.) позволяют сделать ряд предварительных выводов[16], однако по-прежнему нерешенной остается задача полной каталогизации чуфуткалинского кладбища (общее число надгробий на котором, согласно различным оценкам, составляет от 5 до 10 тысяч).

Решение этой задачи позволит, исследуя всю совокупность памятников и используя все доступные материалы, разобраться, наконец, в вопросе о фальсификациях и ввести в научный оборот огромное количество эпиграфического материала, который может послужить ценнейшим источником по средневековой истории Северного Причерноморья и его еврейского населения. Последние исследования дают основание предполагать наличие на кладбище близ Чуфут-Кале эпитафий, датируемых, по крайней мере, X — XI вв. В случае подтверждения этих гипотез, в руках ученых окажется хорошо датированный эпиграфический материал, относящийся к периоду, по которому источники такого рода крайне немногочисленны. Это позволит по-новому взглянуть на многочисленные археологические находки, и быть может, на ряд вопросов, связанных со средневековой историей восточно-европейского еврейства.

Примечания

1. Вихнович В. Л., Лебедев В. В. Загадка 15000 древних рукописей. // Материалы по Археологии, Истории и Этнографии Таврии. — Симферополь, 1991. Выпуск 2. — С. 130-140.
2. Harkavy A., Strack H. L. Catalog der Hebraischen Bibelhandschriften in der Keiserlichen Offentlichen Bibliothek in St.- Petersburg. — St.-Pet., 1875. Harkavy A. Altjudische Denkmaler aus der Krim, mitgetheilt von Abram Firkowitsch. // Memories de l’Academie Imperiale des sciences de St.-Petersburg. VII serie. T. XXIV, N 1. — St. Pet., 1876. Гаркави А. Я. По поводу известия Авраама Керченского о посольстве Св. Владимира к хазарам. — Спб., 1876.Куник А. А. Тохтамыш и Фиркович. По поводу спора о двух искаженных еврейских надписях и двух вымышленных летоисчислениях. // Записки Императорской Академии Наук. Том XXVII. Приложение. — Спб., 1876. Strack H. L. A. Firkowitsch und seine Entdeckungen. — Leipzig, 1876.Гаркави А. Я. По вопросу о иудейских древностях, найденных Фирковичем в Крыму. // Журнал Министерства народного просвещения. — Спб., 1877, июль. N CXCII. — С.98-121.
3. Сефер Авне Зиккарон. Сборник надгробных еврейских надписей на Крымском полуострове, собранных ученым караимом Авраамом Фирковичем. — Вильно, 1872 (на евр. языке).
4. Гаркави А. Я. По поводу... С. 7-16.
5. Евреи-караимы. // Журнал Министерства внутренних дел. — Спб., 1843. Ч. 1. — С. 263-284.
6. Куник А. А. Указ. соч. С. 18.
7. Древние еврейские кодексы и другие надписи. // Записки Одесского Общества истории и древностей. — Одесса, 1844. Т. 1. — С. 640-649.
8. Еврейские религиозные секты в России. // Журнал Министерства внутренних дел. — Спб., 1846. Ч. 15. — С. 11-49. Григорьев В. В. Россия и Азия. — Спб, 1876. — С. 435.
9. Хвольсон Д. А. Восемнадцать еврейских надгробных надписей из Крыма. — М., 1866. Хвольсон Д. А. Еврейские древности в Крыму. // Труды Первого Археологического съезда в Москве. — М., 1871. Т. 2. — С. 583-589.
10. Хвольсон Д. А. Сборник еврейских надписей. — Спб., 1884.
11. Шапшал С. М. Караимы и Чуфут-Кале в Крыму. — Спб, 1896.
12. Дубнов С. М. Историческая тайна Крыма.// Еврейская старина. — М., 1914. Т. 7. Вып. 1. — С. 1-20.
13. Кокизов Ю. Д. Сорок четыре надгробных памятника из Крыма. — Спб., 1910.
14. Лебедев В. В. К источниковедческой оценке некоторых рукописей собрания А. С. Фирковича.// Палестинский сборник. — Л., 1987. Вып. 29 (история и филология). — С. 61.
15. Бабаликашвили Н. И. О нескольких еврейскоязычных караимских эпиграфических памятниках из Чуфут-Кале.// Семитологические штудии. — Тбилиси, 1987. Вып. 3. — С. 5-12.
16. Gertzen A. G. Archaeological Excavations of Karaite Settlements in the Crimea.//Proceedings of the Eleventh World Congress of Jewish Studies. — Jerusalem, 1994. — P. 181-187.

Артем Федорчук