Гахам Авраам Фиркович

אנחנו אומרים "לא" לתכתיבים!

שלום לחברי מועצת החכמים של היהודים הקראים בישראל.

אנחנו,חכמי המועצה הדתית המרכזית של בני מקרא הקראים יוצאי הקיסרות הרוסית והקיסרות העות'מנית, מביעים בזה את המחאה החריפה והחד-משמעית נגד אופן הניהול המחפיר בבקשת חברנו חכם עזרא וולסקי בנושא מכתב התמיכה בדבר עליתו לארץ ישראל.

כל מה שהוא ביקש הרי שבשל חוסר המסמכים של הסבים שלו מלפני מלחמת העולם השניה מועצת החכמים תשלח את מכתב התמיכה הקצר למוסדות המדינה על מנת לחזק את תיק העליה שלו .                                 אילו במכתב שכזה היה כתוב "מועצת החכמים מבקשת מכל הנוגעים בענין לעזור בדבר העליה של משפחת וולסקי" היה זה מספיק.

במקום זה ה"עזרה" אשר הוצעה לו ע-ידי מועצת החכמים היא מעין עלבון והשפלה.

לא יאמן שחברי המועצה שבעצמם מעולם לא למדו לימודי דת באופן סדיר במוסדות להשכלה גבוהה יבקשו לבחון את החכם אשר יש לו 12 שנות לימוד הדת וזה לאחר שחברי המשלחת לפראג ביולי שנה שעברה כבר יכלו ללמוד את הנושא מקרוב ולהתרשם מעומק הידע שלו ולהשלים את מה שלא ידעו עליו דרך ההתכתבות עמו.

מועצת החכמים הריהי לא ארגון ממשלתי אם כי קראי דתי בלבד וזה לא יאמן ש
בקביעת הקראות של בן אדם היא מבקשת להישען על ההלכה הרבנית ודרך בני החושך של הפרושים (וזה מה שמציעה מועצת חכמים במקרה זה)  אלא על שיוך דתי או\ו עדתי בלבד.

זה חמור מאד שחוקי המדינה בה עדת הקראים ממצרים השתכנה בחצי השני של המאה ה-20- הריהי מדינת ישראל -חשובים יותר בעיני הקראים של היום מאשר חוקי תורת האלהים שהיו חשובים לבני מקרא במצרים מאות רבות של שנים .

אין
דבר כזה בתורה כגיור ואין  בתורה דבר כזה כגיור מחמת ספק.
כל בן אדם שחי על פי מצוות תורה הכתובה וידוע על הדבר ברבים ללא ספק הריהו קראי.

קל וחומר כאשר מדובר על חכם ותאולוג דגול עם כמה וכמה קהילות אשר
בניהולו.

למה צריך לעזוב את דרך היושר היא דרך בני האור ולבחור את דרך העפלה של בני החושך הפרושים?

כל החכמים של רוסיה ואחר כך גם של טורקיה הגדירו את עצמם או כטורקים או כבני ישראל או כבני עבר אך לא יהודים שהרי זו היתה מילה נרדפת לשיוך להיהדות הפרושית הרבנית.
האם היתם מסרבים בשל כך לעזור  לעלות לישראל לחכם טוביה בבוויץ או אברהם פירקוביץ, לש.שישמן או למורדכי סולטנסקי?
הרי כל הקראים הדתיים מזמנם של מ.סולטנסקי,א.פירקוביץ,ט.בבוויץ והלאה טענו שאינם יהודים אלה ערבוב של בני ישראל יוצאי הממלכה הצפונית עם הכוזרים ושבטים אחרים אשר קיבלו על עצמם דת בני מקרא.
האם לדעתכם בגלל טענה זו הם לא היו קראים?
הרי עד עלית הקראים ממצרים לא היה אפילו קים מונח שכזה היהדות הקראית אם כי דת בני מקרא.גם בספרים במצרים כתוב היה "הישראלים הקראים" ולא "היהודים הקראים".
זאת אומרת שיוך על פי דת ולא על פי מוצא.

זה הענין שמועצת החכמים בישראל מבקשת לשלב ולערבב את דת בני מקרא הטהורה עם הדת החשוכה של הפרושים - זה רע מאד אך זה עוד רק חצי ענין.
החצי השני הוא שמועצת החכמים בישראל חושבת שמישהו נתן לה זכות לקחת על עצמה את התפקיד של הווטיקן של הכנסיה הקטולית שיכולה להכתיב לקראים בגולה מה הם צריכים להאמין ואיך לחיות,
ובמקום לעזור לקראים בגולה רק לפריע להם - כל זה בעינינו ובעיני הקראים באירופה חמור מאד.

אנחנו בני מקרא הטהורים והתמימים ,שומרי תורה כתובה,בני האור וחוקרי ספרי החכמים הקדומים (אשר אתם לא קוראים!) מתקופת תור הזהב אשר מצאם אברהם פירקוביץ'.

אבות אבותינו נלקחו מארץ ישראל לפני אלפי שנים עד שהיגיעו בדרכם הארוכה סוף-סוף למזרח אירופה ועזרו פה - בקווקז,קרים ואסיה תיכונה -לכל אלה שרצו להעשות לקראים.

אנחנו עושים כל מעמץ האפשרי להחיות את חיי הדת בקרב צאצאי בני מקרא הקראים יוצאי רוסיה וטורקיה לאחר הזוועות של קומוניזם ,ואתם רק פועלים נגדנו!

למי יש זכות לשלול אותנו? רק לאלהים אם נעזוב את דרך הישרה -אך בהחלט אין לכם זכות כזאת.

אתם שכחתם כנראה שחוקי האלהים עולים על חוקי הסוכנות,ושעזרה לאחיכם בגולה חשובה יותר מההסתגלות שלכם לחוקי הפרושים הרבניים אשר אתם חיים בקרבם ואשר בינם אתם כל כך רוצים להתבולל.

רק להזכירכם שלפני 100 שנה קראי מצרים וקראי רוסיה חשבו לבחור ראש חכמים אחד לכולם, אך מהר מאד חדלו  מהרעיון כי הבינו שהפערים בין הקראים ברוסיה ומצרים גדולים למדי ושלא היה ולא יהיה אצל הקראים ענין של שלטון מרכזי ו"האפיפיור" שמכתיב את הבנת המקרא וההלכה למעשה.

אז למה לנסות לכפות עלינו את שלטונכם עכשו?
הרי זה ניצול ציני לרעה של העובדה שאנחנו כה מעטים בגולה!

מי נתן לכם זכות להשפיל אחיכם שהרי נשארו כל כך מעט קראים בגולה והרי בינם שומרי מצוות כמעט ואין.

אנו קוראים בקול קורא זה למועצת החכמים לעשות חשבון נפש ולחשוב על מעשיהם כי אחרת ביום הדין כשכולנו נעמוד לפני בורא עולם לא יהיה למועצת החכמים סנגור להגן על מעשיה זה.
 
 

נמסר מטעם

חכם גרשם קיפריסצ'י -יושב ראש המועצה

חכם חיים מלכסי -נשיא הכינוס העולמי של קראי אירופה

חכם עזרא וולסקי - רקטור של אקדמיה על שם בכתוי-פמפולוב

abba.gershom@gmail.com
hakham.ezra@gmail.com
khazarlar@googlemail.com
Гахам Авраам Фиркович

Е.Марков."Очерки Крыма".Отшельник Чуфут-Кале (о А.Фирковиче)


Время основания Чуфут-кале неизвестно. Предание, сохранившееся у местных жителей, а также некоторые писатели приписывают построение Чуфут-Кале каким-то сорока мужам, сорока разбойникам, основываясь, может быть, именно на татарском значении слова кырк (сорок).
Почти единственный письменный памятник, уцелевший здесь, — это мавзолей Ненекеджан-ханым, дочери Тохтамыш-хана, но он отно¬сится только к 1437 г., стало быть, уже ко времени владения татар.
Тунманн, правда, уверяет, что Чуфут-Кале есть древняя Фулла, существовавшая уже в VI веке, но оснований такому мнению не приводит. Точно так же бездоказательны слова Кларке, который в своем "Путешествии..." описывает Чуфут-Кале, "как древний замок, первоначально построенный генуэзцами, над глубочайшею пропастью".
Старинные писатели начинают говорить о Чуфут-Кале только с первой четверти XIV века. Тогда этот город известен был под именем Кыркора; до сих пор караимские раввины, составляя брачные записи бахчисарайских караимов, именуют их в этих актах старинным име¬нем "граждан Кыркора". Имя Кыркора в разных искажениях — Кыркор, Коркери, Киркиель — упоминается очень часто у польских и других писателей XIV, XV и позднейших столетий.
Через это ханы крымские часто именовались у поляков ханами киркиельскими. В наших русских старинных актах Чуфут-Кале тоже называется Кыркором. Даже писатель XVIII столетия, литовский мит¬рополит Сестренцевич, называет Чуфут Киркиелем. "На западном конце бахчисарайской долины жиды имеют деревню, называемую Чуфут-Калези. На вершине горы виден замок Киркиель, бывший жили¬щем древних ханов, отчего их называли ханами киркиельскими".
Открытие Фирковичем на Чуфутском кладбище надгробной надписи первого десятилетия нашей эры делает несомненным, что кара¬имы жили в Чуфут-Кале еще до Р.Х. Следовательно, основание его нужно отнести еще к библейским временам. Об этой седой древности красноречиво говорит и число памятников, которыми, можно сказать, сплошь засеяна довольно обширная балка, прозываемая у караимов Иосафатовою долиною. Это имя дано кладбищу, в воспоминание иерусалимской долины Смерти, на которой будет происходить страшный суд. В Чуфутской "долине смерти" памятники уже стоят на памятниках. Множество плит ушло так глубоко в землю, что до них трудно теперь докопаться. Из исторических фактов, относящихся до Чуфута, положительно известно только то, что в XIV и XV столетиях этот древний Кыркор Ольгерд литовский, по словам Шлецера, разбил в 1399 г. около Лона трех ханов, или Киркиель был главным местопребыванием крымских ханов, крымских, киркиельских и монлопских (мангупских?) татар. Изящный мавзолей ханской дочери в середине Чуфута представляет еще более убедительное доказательство того, что в XIV столетии Чуфут был, действительно, резиденцией хана. О том же свидетельствует и глубокая темница на северном краю города. Известный венецианский путешественник XV столетия Барбаро рассказывает, что Менгли-Гирей взял приступом Кыркор, в котором был тогда властелином Эминек-бей и, по взятии, умертвил его. Другой венецианец XV столетия, посол республики Кантарини, говорит, что он расстался с литовским послом потому, что тот должен был явиться к хану, находившемуся в крепости Керкер. Менгли-Гирей особенно часто находился в Кыркоре; между прочим, он запирается в нем от ханов Золотой орды в 1486 г. Во время крымских смут случалось, что один хан господствовал в Крыму, а противник его запирался в неприступном Кыркоре и старался низвергнуть соперника; так было, напр., при Саип-Гирее в XVI столетии. Очень может быть, что перенесение столицы ханов из Старого Крыма в Бахчисарай было именно вызвано неприступностью Чуфут-Кале.
В истории крымских ханов, писанной на турецком языке, находится такой отзыв о Чуфуте: "Крепость Кыркор лежит близ Бахчисарая, на высокой горе, и построена из малых кремней, чрезвычайно крепка и не имеет себе подобной".
Я не буду здесь вдаваться в подробности о развалинах и древностях Чуфута, о могильном впечатлении этого заживо похороненного города. В другом месте своих крымских впечатлений я уже посвятил особую главу описанию Успенского скита и Чуфут-Кале, хотя и не касался связи их с другими пещерными городами. Здесь было бы излишне повторять прежде рассказанное.
В одном из полувисячих старинных домов Чуфут-Кале, совершенно, впрочем, подновленном, живет Авраам Фиркович, страж и патриарх Чуфута. Мы ехали прямо к Фирковичу, и он ждал нас. Престарелый раввин встретил своих гостей на одной из мертвых улиц мертвого города. Если бы его не провожал другой караим, совершенно житейского вида, Фирковича нетрудно было бы принять за призрак. Среди гробового вида этих ветхозаветных развалин, напоминающих запустевшие города Палестины и Сирии, перед нами появился старец высокого роста, величавого вида, в костюме настоящего Мельхиседека. Он одет был в длинный хитон, на голове его была белая круглая шапка с широким бархатным околышем, фиолетового цвета, что-то среднее между чалмою Шамиля и митрой библейских первосвященников. Опираясь на посох, он твердыми шагами приблизился к нам и приветствовал нас на чистом русском языке. Мы сошли с лошадей и, после обычных вежливостей, отправились, по приглашению старца, осматривать достопримечательности мертвого города.
Продолговатая зала, бывшая когда-то синагогою, служит теперь книгохранилищем Фирковичу. До самого потолка идут полки, тесно набитые рукописями. Даже на полу нет места от них. Все это — фолианты, иногда наполовину истлевшие, свитки пергамента, целые кожи, покрытые семитическими письменами. Вид этих библиофильских сокровищ вселяет почтение. Нужно много веры в свои силы, в свою живучесть, чтобы дерзнуть погрузиться в прах минувших веков, анализировать его и осветить мыслию своего века. Фиркович собирал эти рукописи в разных частях света: в Каире, в Дамаске, в Дербенте, в Вильне. Пользуясь своими связями с караимскими раввинами всех стран, он приобретал иногда такие рукописи, которые переходили по наследству от дедов к внукам, под заклинаниями, как семейная и религиозная тайна.
Ни один европейский ученый не был в этом отношении поставлен так выгодно. Только ревнителю и хранителю древней веры отцов доверялись заповедные сокровища, недоступные для иноверцев.
Только ему открывались таинственные предания караимских старцев, ожидавшие целыми столетиями достойного восприемника. Фиркович созерцал собранные им сокровища, исполненный гордости. Он многоречиво, с юношеским жаром, объяснял нам значение наиболее замечательных рукописей и историю приобретения их. Он придавал им громадное значение, которого, конечно, они не могут иметь. Как библиофил, он считал важным научным открытием всякий новый вариант давно известного текста.
Он горячо жаловался, что его неусыпные труды на пользу науки пропадут бесплодно, что у него нет помощников, и не будет продолжателей. "Мне уже 90 лет, а посмотрите, сколько еще дела!" — горячился он, указывая своею костлявою рукою на пыльные архивы, нас окружавшие.
Публичная библиотека уже купила раз у Фирковича его собрание восточных рукописей за 100 тысяч р. сер.
Но почтенный раввин с презрительною насмешкою отзывался о библиотеке, которая ограничилась помещением его рукописей в шкафы и прибитием ярлычка. Он негодовал на то, что до сих пор ни один ученый не командирован для разбора и издания этих сокровищ, единственных в мире, по мнению собирателя. Их покупали в Королевскую Лондонскую библиотеку, говорил Фиркович, и в Европе они, наверное, породили бы уже целую литературу; но он не хотел лишить свое собственное отечество такого приобретения.
По словам Фирковича, он не раз просил министра народного просвещения и разных важных лиц об оказании ему пособия к разбору и изданию собранных рукописей, но ни от кого ничего не добился. "Если бы мне дали десять ориенталистов, всем бы нашел занятия на целую их жизнь!" — хвастался увлеченный старик.
Живучесть этого ученого старца поистине изумительна. Целые дни и ночи проводит он в этих полутемных сводах, роясь в своих пергаментах, подбирая перепутанные рукописи листок к листку, делая бесчисленные комментарии и выписки. Он читает без очков самый мелкий почерк полинявших пергаментов и пишет замечательно твердо и изящно. Архивная пыль не сушит его, а одушевляет какою-то страстью. Он видит прелесть поэзии и святость долга в своей отшельнической жизни, среди мертвого города, в своей кротовой работе над письменами восточной древности.
Главной заслугой своей Фиркович почитает открытие древнего Пятикнижия, писанного с помощью совершенно особенных титлов.
Старик рассказывал об этой находке с таинственностью и детским восторгом. Однажды ночью он, по обычаю своему, занимался в библиотеке разбором рукописей и захотел посмотреть, не заключает ли в себе какихлибо особенностей древние свитки Пятикнижия, сложенные в алтарной скинии этой бывшей синагоги.
"Когда я с надлежащими молитвами вынес на руках своих одну за одною все наши древние святины и удостоился облобызать их, я вдруг заметил, что под полом скинии находится пустота. Я пошел за ломом, и заперся на ключ и проработал всю ночь.
Под полом было много разных книг и ниже всех их древний свиток Пятикнижия. Я благоговейно развернул его и не поверил своим глазам. Пятикнижие это было написано совершенно особенным образом, каким не писались еврейские книги не прежде, ни после. Со мной сделалась лихорадка от волнения. Я думал сначала, что помутился мой старый разум и мои старые глаза, и не позволил себе читать долее священной книги. На другое утро я поехал нарочно в Мангуп-Кале, чтобы посмотреть, нет ли таких же титлов на древних надписях гробниц; но не нашел ничего подобного. Там, на открытом воздухе, чувствуя, что я здоров и не брежу, я убедился в действительности своего открытия. Я ездил потом в Евпаторийскую синагогу, сличал самые древние списки Пятикнижия с найденною рукописью, писал об этом многим ученым нашим раввинам, но нигде и ни от кого не видал и не слыхал о том, что мне так неожиданно захотел открыть Господь".
Фиркович полагает, что введение нового способа изображения Священного Писания грозило опасностью автору, так как от способа начертания еврейских слов зависит и объяснение их, и что поэтому автор нововведения, из боязни обвинения в ереси, вынужден был скрывать свою рукопись в таинственном месте.
Фиркович рассказывал нам так же с большим экстазом о своей встрече на Востоке с английскими ориенталистами. В костюме турка, он списывал где-то в Галилее интересную надгробную надпись на древнекоптском языке. Двое англичан долго присматривались к нему, и, наконец, подошли спросить, что он делает.
Знакомство старика-турка с древнекоптским языком крайне удивило путешественников, и они просили позволения записать его имя в свои записные книжки. При имени Фирковича, англичане, оказавшиеся учеными ориенталистами, выказали живейшую радость, уверили старика, что давно знают и уважают его ученые труды и что почитают за особенное удовольствие такое неожиданное знакомство с ним. Старик сиял гордостью, вспоминал о таком эффектном признании его ученых заслуг.
Почтенный раввин добыл несколько новых фактов и для истории крымских караимов; он прочел и списал подписи всех бесчисленных гробниц Иосафатовой долины, лежащей у подножия Чуфута и всего караимского кладбища в Мангуп-кале. Он откопал самые древние гробницы, почти совершенно ушедшие в землю, и, с помощью их и рукописных данных, исправил и пополнил хронологию караимской истории.
Редко можно встретить человека, знающего Священное Писание с такою глубокою основательностью и из первых источников, как Авраам Фиркович. Это истинный мастер своего дела. Он передавал мне множество замечаний поразительной убедительности, которые, по словам его, он представлял покойному митрополиту Филарету и другим нашим ученым богословам, по поводу перевода Библии на русский язык. Кстати сказать, караимский раввин не признает греческого подлинника, с которого мы перевели свои священные книги, за Библию 70-ти толковников. Он считает также совершенно произвольною и неверною всю нашу библейскую хронологию. Странно было слушать, с какою непоколебимою самоуверенностью и снисходительностью наставника этот караимский ученый обсуждал наши сильнейшие авторитеты по части библейской истории. После осмотра Чуфутских древностей, Фиркович пригласил нас в свой дом. Со стеклянной галереи его видна на-далеко вся окрестность, и особенно Иосафатова долина, эта неисчерпаемая нива раскопок и исследований Фикровича.
В доме Фирковича господствует ветхозаветна патриархальность. Старший сын раввина, человек уже зрелых лет, и, кажется, отец семейства, с почтительностью снял туфли с ног отца и принял его посох.
Женщины не смеют показываться посторонним. К соблазну благочестивых караимов, 90-летний Авраам Фиркович, духовный глава и руководитель своих единоверцев, — недавно хотел жениться на шестнадцатилетней девушке; это подражание библейскому Аврааму не состоялось только вследствие открытого ропота всего караимского общества, и чуфутский патриарх остался пока без Агари. Случай этот свидетельствовал столько же о полноте жизненных сил этого замечательного старца, сколько и о его библейском воззрении на брак. Семья Фирковича — единственные обитатели Чуфута.
Для Фирковича Чуфут-Кале — какая-то обетованная земля, исполненная всяких утех и удобств. Он не знает воздуха лучше Чуфута, не знает видов красивее. С галереи своей он любуется морем и степью, горами и развалинами древностей. У ног его, как на ладони, Иосафатова долина, усыпальница всего его племени, в течение почти двух тысячелетий. Охранение древностей Чуфута, возвеличение его в истории и, если можно, восстановление в нем угасшей караимской жизни — Фиркович сделал просто задачею всей своей деятельности. На свой счет он нанимает сторожа защищать от расхищения камни и железо мертвого города; он купил на собственные деньги, кажется, восемь опустевших домов, чтобы иметь больше права к поддержанию их. Он постоянно побуждает бахчисарайских караимов переселяться в Чуфут и заводит с этою целью сношения с караимами Литвы. Синагога в Чуфуте и школа для детей поддерживаются исключительной его энергией.
Если материальные интересы торгового караимского племени мешают ему променять населенный город на патриотическую пустыню, где даже капли воды нет, то по крайней мере Чуфут-кале должен остаться средоточием духовной жизни караимского народа. Здесь караимы начинают учиться божественной мудрости, здесь совершают свои молитвы и обряды, сюда, в Чуфутскую долину смерти, возвращаются все они, окончив жизненный путь. Впрочем, 90-летний патриарх исполнен веры, что вскоре возвратятся в свой древний город и живые его соплеменники.
Когда старик угощал нас, по обычаю караимов, кофеем и гальвою, я попросил на память его фотографическую карточку, предполагая, что частые столкновения с людьми разнообразных убеждений, сообщения со столицею и далекие путешествия разрушили в ученом раввине нелепые предрассудки татарства. Но старик категорически объявил мне, что считает грехом снимать с себя портрет.
Вообще он педантически стоит за все обычаи и обряды своей религии, как бы ни были они маловажны и внешни. Он жестоко преследует тех из своих соплеменников, которые, под влиянием русской жизни, позволяют себе отступления от старины — в одежде, сношениях с иноверцами, исполнении церковных уставов.
Я знаю научно образованных и весьма развитых караимов, которые в присутствии Фирковича боятся есть за столом русских, а в субботу не осмеливаются надевать на себя часы или брать в руки книгу. Фиркович далеко не фанатик по убеждениям, и терпимость его по отношению к иноверцам безгранична. Но он караим до мозга костей, и страстно жаждет поддержки старого караимства во всех его особенностях. Он напоминает, что послабление в форме незаметно перейдет на более существенные стороны караимских особенностей и кончится слитием этого племени с господствующим народом. Археолог сказывается во всех его вкусах и действиях.

Гахам Авраам Фиркович

Dr M.Kizilov. Eliash Karaimovich and Timofei Khmel'nitski. PDF and resume



http://www.karam.org.tr/pdf/eljasz-karaimowicz-and-timophei-chmielnicki-blood-feud-that-never-happened-russian-1249556989.pdf


Кизилов, Михаил. Ильяш Караимович и Тимофей Хмельницкий: кровная
месть, которой не было // Karadeniz Arastirmalari 6: 22 (2009): 43-74

Mikhail Kizilov
Eliash Karaimovich and Timofei Khmel’nitski: a blood feud that never happened
(resume)

The paper is dedicated to the allegedly seventeenth-century document
regarding Eljasz Karaimowicz (or Karaimovich), Timophei Khmielnitski
and the Karaites of Chufut-Kale. A Karaite document of rather
suspicious origin, allegedly found by the twentieth-century Karaite
leader and Orientalist, Seraya Szapszał, in the Karaite library “Karay
Bitikligi”, tells about the attempt to house Timophei, the son of the
infamous Cossack hetman Bohdan Khmelnitski (responsible for the
seventeenth-century Khmelnitski massacres), in Chufut-Kale. According
to this document (or, rather, to its Russian translation published by
Szapszal), the Karaite community refused to house Timophei because of
their hatred towards the Zaporozhian Cossacks who killed colonel
Eljasz Karaimowicz (according to Szapszal, this colonel belonged to
the Karaite clan of the Uzuns). Even the first acquaintance with this
document, the absence of its original, and its suspicious style, not
to mention the striking improbability of the story, strongly
suggestsed that it was a Szapszal forgery. My suspicions were
justified in April, 2002, when – browsing one of Szapszal’s notebooks,
which he started in Constantinople, in 1927, among quotations from
other sources related to Eljasz Karaimowicz – I found a document in
Hebrew characters written in Szapszal’s hand. This document, composed
in Crimean Tatar, represents two different versions of the “draft” of
this “seventeenth century” Karaite document, evidently composed by
Szapszal, most likely in the 1930s. Both version are heavily corrected
with Szapszal’s own hand, some names are written in a completely
different manner, some new characters are introduced into the story –
an impossible thing when someone is dealing with the original of a
document. Later I found one more version of this “source”, also
slightly different from two versions mentioned above. In addition to
analysis of this forgery, I also analyze the biography of Eljasz
Karaimowicz (often contaminated with Cossacl leaders Wadowski or
Barabash), as an historical fugure, a colonel of Cossacks, and
legendary figure of twentieth-century Karaite scholarship.
Furthermore, I also outline the biography of Seraja Szapszał and
question the veracity of some other documents published by him. The
article is very important for better understanding the history of the
Crimean Karaites in early modern period, Cossack-Jewish relations,
twentieth-century Karaite scholarship, biography of Seraja Szapszał,
and methodology of falsifying historical sources. Appendix contains
different versions of the Turkic “document” about the blood feud
between the Karaites and Zaporozhian Cossacks.

 

--
Dr Mikhail Kizilov
Kreitman Fellow
Department of Jewish Thought
Ben Gurion University of the Negev, Israel

Гахам Авраам Фиркович

TRT2 documentary on E.E.Qaraim - mixture of myths & truth!

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 1

http://www.youtube.com/watch?v=h1YI3Hnk8u0

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 2

http://www.youtube.com/watch?v=fiRbjRx0tEM

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 3

http://www.youtube.com/watch?v=WAaiJv0QFus&NR=1


Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 4

http://www.youtube.com/watch?v=TuxvWewiWmA&NR=1

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 5(incl.Istambul Cemaati)

http://www.youtube.com/watch?v=Up9ZftZv2qQ&NR=1

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 6 (incl.Istambul Cemaati)
http://www.youtube.com/watch?v=b85ppV1T5_Y&NR=1

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 7

http://www.youtube.com/watch?v=_I-fNzFO7kc&NR=1

Özü Türk - (Karaim- Karaylar-Khazars- Qarays) Part 8 
http://www.youtube.com/watch?v=qmMVpWW64xw&NR=1

Гахам Авраам Фиркович

Dr K.Aliev. From the article 'The enigma of qumyq ethno-onomastics


Dr Камиль Алиев
 

Тайны кумыкской этнонимики

Ни одна из северокавказских и сопредельных народностей, в том числе кумыки, не может быть возведена непосредственно к какой-то одной народности или союзу племен, проживавших на этих территориях в более раннюю эпоху. Все народности, населявшие эти земли, в процессе формирования включали в свой состав самые различные этнические и расовые элементы. Об этом свидетельствует наличие как общих этнических компонентов у различных народностей, так и наличие у одних и тех же народов Северного Кавказа и смежных областей различных антропологических типов.                                                                                                                                              Базой кумыкского этногенеза на всех его этапах были тюркские племена гунно-сарматского, гунно-хазаро-булгарского круга, вошедшие в разных сочетаниях и пропорциях также в состав балкарцев, карачаевцев, крымских татар, караимов, а также на более поздней стадии - ногайцев.

Гахам Авраам Фиркович

Dr A.Adjiev. Khazar roots in the Qumyq folklore


Dr Абдулхаким Аджиев

 
Хазарские истоки в кумыкском фольклоре

 

За исключением отдельных наблюдений в общих работах и популярных статьях, вопросы хазарских истоков в кумыкском фольклоре не были объектом исследования. Вместе с тем, эта проблема имеет большое научное значение, ибо, в частности, показывает, что богатая духовная культура хазар не исчезла бесследно, как об этом писали многие исследователи, а рудиментарно сохранилась у кумыков - народа, являющегося одним из непосредственных наследников хазарской культуры и с древних времен проживающего на землях, ставших колыбелью Хазарии.

Необходимо подчеркнуть. что правомерность самой постановки проблемы "Хазарские истоки в кумыкском фольклоре" основана на достаточно прочной исторической и языковедческой базе (работы историков М.И. Артамонова, Л.Н. Гумилева, М.Г. Магомедова и др., языковедов Н.А. Баскакова, К.С.Кадыраджиева, Н.С.Джидалаева, Дж.М.Хангишиева и др.). Важно отметить и следующее: хотя архаичные памятники кумыкского фольклора трансформированы, а многие из них, очевидно, и вовсе утеряны, мы располагаем материалом, позволяющим говорить о рудиментах тотемизма, магии, матриархальных отношений, этиологические мотивы, языческие персонажи, такие, как Тенгири, Суванасы, Албаслы, Темиртеш, Алав, Авамчы и мн. др. Кумыки располагают и архаичными памятниками героического эпоса, обрядовой поэзии и т.д. Большинство из этих архаичных элементов можно трактовать как древнетюркские.

Вполне закономерно, что представленность и убедительность древнетюркских отголосков в кумыкском фольклоре по мере хронологического приближения к нам возрастают.

К остаткам гуннов, вошедшим позднее в кумыкский этнос, возводят "Гуенскую песню", а также сравнительно позднее предание о гуенах и тюменах. По-видимому, с этнонимом "гунн" связана и первая часть имени героя сказки "Гум-Батрав". В детских играх использовалась праща "гумпара". Это мы этимологизируем как "гуннская праща" ("гум"- гунн, "пара" - праща). В фольклоре кумыков, ногайцев, казахов и др. встречается образ "атолу". Слово созвучно с именем гуннского царя Аттилы. Хотя власть этого царя распространялась и до Кавказа, вряд ли в фольклоре указанных народов сохранилось воспоминание об историческом Аттиле. Мы полагаем, что слово "атолу", означающее "известный", "благородный", "мужественный" и ставшее обобщенным песенным образом, бытовал еще в гуннский период, и известнейший из гуннских царей был или наречен этим именем или оно закрепилось за ним как прозвище, титул.

Древнетюркских, в частности, хазарских элементов, особенно много сохранилось у южных кумыков, что обусловлено не только характерной вообще для этого микрорегиона консервацией фольклорно-этнографической архаики, но, по-видимому, и более значительной ролью древних тюркских племен в этногенетической истории южных кумыков. Так, в плаче героини из предания "Окаменевшая Аймеседу" упоминается Семендер, где покупали парчу, - это, несомненно, Семендер, столица Хазарии, располагавшаяся в районе нынешней Махачкалы, и которая, кстати, была известна, в частности, как центр производства различных изысканных тканей, торговли ими (И.А.Халипаева). Еще недавно возле аула Башлыкент росло священное "Дерево Тенгири" как известно из сведений средневековых авторов, поклонение подобным деревьям особенно характерно было древним тюркам.

В древней песни о Минкюллю встречается бытующее и в современном кумыкском языке слово "къазархы" - лук, праща, которое мы этимологизируем так: "къазар" - хазар (казар), "-хы" (ухы) - их (его) лук, праща (в совр. кумыкском языке "огьу", в чувашском - ухы...). Бытуют также паремии, где встречаются "хазарская казна" ("хазар хазнам бармы?' - "что у меня хазарская казна есть что ли?) и "копейка нохрат" (в Волжской Булгарии был город Нохрат и "нохратами" назывались арабские, булгарские или русские мелкие монеты); сохранилась и аналогичная по содержанию строка кумыкской песни: "Хазар гетди - хазна гетди Къумукъдан" - "Ушли хазары (потерпели поражение) - ушла (иссякла) хазна Кумыкии"; отметим также, что в Дагестане сохранились хазарские топонимы (Хазаркала, Хазарюрт, Хазармайдан, гора Семендер и др.); хазары довольно часто упоминаются и в средневековых дагестанских хрониках, источниках, в художественных произведениях и т.д.

К булгаро-хазарскому периоду можно отнести некоторые архаичные элементы и детского фольклора кумыков. Так, в одной считалке встречаются отсутствующие в современном кумыкском языке словоформы "бирем", "экем" и т.д. Они, очевидно, являются порядковыми числительными, образованными с помощью аффикса -им (-ем): "бир+ем"- первый, "эк (и)+ем" - второй и т.д. На основе анализа чувашского, дунайско-болгарского и волжско-булгарского языков Т.М. Матвеев пришел к выводу, что аффикс -ам (-ем) - булгаризм[1]. В другой детской игровой песенке "Тав, гав" тоже встречается нехарактерная для современного кумыкского языка форма слова "мишик" (кошка) "мишики", где конечное -и, по-видимому, тоже является булгаризмом. По предположению языковеда Дж.М.Хангишиева (устное сообщение), "тарабарский язык" некоторых кумыкских считалок может восходить к хазарскому языку, что, на наш взгляд, находит подтверждение и в их содержании и поэтике.

Большая часть кумыкской обрядовой поэзии в своих истоках восходит к домусульманскому периоду в истории народа, т.е., скорее всего, к хазарскому периоду. Действительно, термины, обозначающие обряд вызывания дождя "Земире", осенний обряд "Тюдюрбай", обычай коллективной трудовой взаимопомощи "Булкъа", знахарские кампании "Халмач" являются булгаризмами (К.С.Кадыраджиев); на наш взгляд, и в особенностях отправления обрядов, в их рефренах ("гьалилей", "массай", "ананай" и др.) тоже содержатся отголоски "хазарского" язычества, христианства и, возможно, иудаизма.

Еще у гуннов были жрецы с особыми функциями вызывания дождя, с их деятельностью связывалось изобилие и вообще благополучие в стране. Об особом внимании древних кавказских тюрков к дождю свидетельствует и известное письмо хазарского царя Иосифа, где, говоря о важных особенностях края, он отмечал: "Страна наша не получает много дождей"[2] (Коковцев П.К. Еврейско-хазарская переписка в Х в. М., 1932. С.1032). В средневековых источниках сообщается, что жители Хазарии испрашивают дождь при помощи останков предводителя арабских войск. В дагестанском фольклоре есть тексты, где говорится о вызывании дождя останками великана. Выяснению истоков обрядовой поэзии помогает сравнительный анализ кумыкского материала с поэзией других народов. Обряды Земире и Гюдюрбай в Дагестане наряду с кумыками бытовали также у татов - ираноязычного народа, в основном исповедавшего иудаизм. Известное противостояние ислама и иудейства, очевидно, исключает заимствование этих обрядов кумыками и татами друг у друга в период утверждения в Дагестане отмеченных монотеистических религий. На наш взгляд, из этого можно сделать вывод о том, что кумыкско-татская общность в ритуалах может восходить к периоду Хазарского каганата, где в качестве официальной религии исповедовался иудаизм, хотя получили распространение также христианство и ислам, где долго сохранялось и язычество. (Причем средневековые авторы отмечают известную веротерпимость в Хазарии).

Слово "земер" встречается и у другого тюркского народа - караимов, имеющих непосредственные связи с хазарами, которое переводится как "религиозное песнопение, стих из псалмов"[3]. При этом надо иметь в виду, что, как отмечал Н.А.Баскаков, в старых караимских переводах Библии обнаруживаются древнебулгарские формы слов и что в караимском фольклоре сохранились прямые отголоски хазарского периода в их истории.

Хазарские истоки этого обряда находят подтверждение при обращении к фольклорно-этнографическому материалу другого народа, который тоже, по-видимому, имеет генетические связи с хазарами - к чувашскому. У чувашей обряд называется "Самар", он сходен с аналогичными обрядами отмеченных выше народов не только названием, но и особенностями его проведения.

В "Сказании о битве при Анжи" повествуется о событиях периода арабо-хазарских войн. Сюжет вкратце таков: у предводителя Анжи (город, располагавшийся в черте нынешней Махачкалы), было два сына - Темиш и Айбек; оно любили одну девушку - Айкыз; получив отказ от девушки, Темиш переходит на сторону арабов, показывает им, где проложены водопроводы Анжи, в результате чего врагам удается завладеть крепостью; Айкыз тайными тропами выводит стариков, детей и женщин в Игран и Балх; затем она вместе с Темишем поднимается на вершину крепости и бросается вниз, увлекая за собой и предателя. Сказание представляет собой своеобразное переплетение исторически реальных событий с мифологическими представлениями.

Известны сходные сюжеты, связанные с другими населенными пунктами. Топонимические предания об основании Семендера и Эндирея дают народную этимологию названий этих пунктов и основываются на типичной фольклорной традиции, по которой аулу, городу давалось имя определенного лица - их основателя или владетеля. Сюжет предания о Семендере: один кровник, боясь мести, бежал из Аравии, добрался до района нынешних Тарков и жил в укрытии; преследователи его нашли, но простили, нарекли его Семендером - именем убитого им человека; Семендер больше не вернулся к себе, и за аулом, образовавшимся на месте, где обосновался Семендер, закрепилось его имя. Во втором предании говорится о спасении Эндиреем, предводителем одного из хазарских отрядов, аула Балыка-батагьа, который использовал для этого военную хитрость. Согласно предварительному уговору этому аулу потом было дано название Эндирей.

Отдельные архаичные казацкие песни на наш взгляд, тоже могут восходить к древнетюркскому, в частности, к хазарскому периоду, о чем свидетельствуют:

  • черты архаики (в частности, домусульманские), характерные некоторым казак-йырам (казацким песням);
  • необычайно сильный пафос казак-йыров, отражение в них перипетий, которые в той или иной мере могут быть увязаны и с историческими событиями периода расцвета крупных тюркоязычных государств и объединений на Северном Кавказе;
  • общетюркские черты, сохранившиеся в них;
  • мы полагаем, что сами слова "хазар" ("казар") и "казак" ("хазак") - однокоренные слова. Интересно, что в кумыкских песнях о Карткожаке и Джаватбие прослеживаются черты общности с византийскими памятниками. Эта общность тоже могла возникнуть, скорее всего, в хазарский период истории кумыков.

Примечания.

1. Матвеев Т.М. некоторые особенности чувашских числительных. //Вопросы чувашского языка, литературы и искусства. Чебоксары, 1960. С.11-14.

2. Коковцев П.К. Еврейско-хазарская переписка в Х в. М., 1932. С.103.

3. Караимско-русско-польский словарь. М., 1974. С.188,191.

4. Прик О.Я. Очерк грамматики караимского языка (крымский диалект). Махачкала, 1976.С.3-12.



 

Гахам Авраам Фиркович

Dr K.Aliev. On the influence of Khazar Israelites on ethnicity and culture of Qumyq people

Dr Камиль Алиев
 

О влиянии хазарских евреев на этнос и культуру кумыков

Известно, что Хазария была мощнейшим государством Восточной Европы, которое просуществовало около 300 лет (середина VII - середина X вв.) и имело свою богатую культуру. Одним из компонентов культуры этого государства являлась монотеистическая религия - иудаизм, который впервые был принят хазарским каганом Буланом в 730 г., а в начале IX века иудаизм стал официальной религией Хазарии. Считается, что именно "кавказские евреи, входившие в пределы Хазарии, были виновниками принятия хаганом иудейства" (В. Миллер). Если учесть, что определенный период многие народы Северного Кавказа, в том числе и гунно-булгарские предки кумыков (население Кавказской Гуннии, Джиндана), находились в вассальной зависимости от Хазарии, а еврейский язык, надо полагать, был языком религии и идеологии, можно допустить, что хазарские иудеи и иудаизм, вероятно, должны были иметь довольно значительное влияние и на этнос и культуру кумыков, как впрочем, и на другие тюркские народы Хазарии. Это предположение не лишено оснований.

Ведь ещё Ю. Бруцкус писал: "Остатки некогда могущественного хазарского народа сохранились доныне на Кавказе под названием кумыков и болкар, далее в степях южной Волги и Дона среди ногайцев и, наконец, в Крыму, где они вместе с половцами вошли в крымско-татарскую народность. Еврейская религия после падения царства стала заменяться магометанством:". Общеизвестно также мнение академика В.В. Бартольда, вошедшее в энциклопедию "Ислам" (Париж. 1927), о том, что кумыки до перехода в ислам исповедовали общую для всех тюрок религию (тенгризм), христианство и иудаизм. Кумыки, как правильно подчеркивается учеными, испытали на себе влияние не только религии (иудаизма), но и этноса в целом. Так, Вс. Миллер в одной из своих работ писал о "естественном союзе" хазар и кавказских евреев и допускал "этническое смешение, евреев с частью хазар, исповедовавших закон Моисея", а антрополог Иван Пантюхов еще XIX в. указывал, что "исповедование еврейской религии: хотя бы частью хазар должно было вести за собой метисацию урало-алтайцев с евреями:". И далее: "В VI-X вв. была метисация хазар с евреями и существование еврейского типа среди современных кумыков имеет историческое значение". А другой исследователь XIX в. Эккерт находила среди кумыков большой процент еврейского типа. Пантюхов на этом основании приходил к выводу о том, что "некоторые черты характера кумыков можно, однако, объяснить, если и не следствием метисации с евреями, то влиянием той политической организации и культуры хазарского царства, в которых евреи играли значительную роль". К аналогичным выводам пришел и другой антрополог П.О. Свидерский. Он, например, указывал, что "кумыки имеют явные следы метисации с семитами". С этим явлением, по всей видимости, было связано и исторически бытующее среди кумыков устойчивое мнение о еврейском происхождении некоторой части кумыкских жителей (напр., с. Дёргели, Маджалис, Аракани и др.).

Теперь о реликтах хазаро-иудейской культуры у тюркских народов Северного Кавказа, Крыма и Среднего Поволжья. Ученые-тюркологи давно в своих работах показали наличие в ряде тюркских языков лексики, восходящей к религиозной терминологии Хазарского каганата. Реликты хазарской культуры (в виде лексики, восходящей своим происхождением к религиозной терминологии иудаизма) обнаруживается и у кумыков. К ним, на наш взгляд, следует отнести некоторые древние этнонимы, названия календарных обрядов, лексические элементы.

Ибрай, ибрайлар. Этноним древних евреев у кумыков (от ибри - "еврей", см.: Еврейская энциклопедия). Был в обиходе у кумыков еще в XIX в. (см у Й. Казака: "Ибрайлар булан жугьут жидим оруслум"). Данный древнееврейский этноним у кумыков употреблялся наряду с другим "жугьут", восходящим, как можно предположить, арабскому "йахудиййе" (от Йахуда в значении "потомство Йахуда" от детей пророка Якова (Якуба) "детей Израилевых"). Последнее наименование у кумыков, очевидно, более позднее приобретение, полученное через посредство арабского. Ибрай у кумыков используется и как личное отэтнононимическое имя.

Кедар/Кадар - так называли средневековые грузинские и еврейские авторы тюркские (гунно-хазарские) племена. Еврейский путешественник Элдад Ха-Дани, побывавший во второй половине IX в. в Кавказской Хазарии (Дагестан), сообщает о том, что ее население говорит на трех языках: еврейском, фарсидском и кедарском (Н.Я. Марр. Племенной состав населения Кавказа (классификация народов Кавказа). Пг. 1920 г. с. 31). Еврейский путешественник Хахам Петахиа (XII в.), территорию обитания иудейских хазар называет "страной кедар" (A. Kestler. Onucuncu kabile. Istanbul. 1993, s.182). Семитолог Г.Я. Гаркави, иранист В. Ф. Миллер указывали, что термин "кедар" у средневековых еврейских авторов использовался для обозначения тюркских племен и их языка (там же с. 30, 31). Эта версия подтверждается и сведениями французского путешественника Лануа (XIV в.) в Восточную Европу, считающего "кедарский язык" диалектом тюркского (А. Kestler. Указ. раб. там же). Топоним "Qadar", образованный, очевидно, от названия гунно-хазарских племен сохраняется в языке и современных кумыков. Так, они, например, жителей селения с. Кадар (Буйнакский район) называют "кадарлар". Они упоминаются и в сочинении "Анжи-наме", отражающем средневековый пласт истории кумыков. Ученые считают "кадар" вариантом этнонима "хазар".

Карайлар-карачылар-караиты. Как известно в Хазарии, как государственная религия, утвердился иудаизм караитского толка (С.А. Токарев). Данное течение в иудаизме возникло в VIII в. и получило в начале название "Ананийун" (Ананиты). И только впоследствии получило название караизм. По мнению ученых (А. Зайончковский, Ш. Кузгун), в основе этого термина находится хазарское (и кумыкское) слово "кара" в значении "смотреть", "читать". Отсюда и превратившееся в этноним название части хазар, принявших иудаизм, - караимов, или караев. Считается, что термин этот (караи, караим) у хазар и у их потомков употреблялся в значении "читающие Тору". По значению он близок к понятию "миссионер", "проповедник" (В. Леви). К этому присовокупим, что богослужения у караитов в отличие, скажем, от тех же горских евреев (татов), исповедовавших иудаизм раввинистского толка, совершались на тюркском языке (у караимов, например, "Тора" была переведена на тюркский язык). Вполне возможно отсюда и название одного из социальных прослоек у кумыков в прошлом "карачы" в значении "толкователи", как указывал первый кумыкский этнограф Д.-М. Шейх-Али еще в XIX в., "древних писаний кумыков".

Карт. Название служителей культа, которое Е. Малов возводит к древнееврейскому архетипу (с.146). В кумыкском языке само это слово имеет значение "старик", "старейшина", "старец". С учетом того, что у тюрков в прошлом существовал культ предков, "поживших и повидавших мир людей", т.е. людей благостных, благочестивых, можно допустить, что первоначально слово "карт" употреблялось в значении "служитель культа". Карты, например, у кумыков еще в XIX в., решали в качестве общественных судей спорные вопросы, возникающие во внутриобщинных отношениях. Карты наряду с нартами широко представлены в архаичном фольклоре и эпосе кумыков (ср. Карт-Кожак, Карт-Атай, Карт-Абай и др.).

Килиса. Словарь "Камус-и Тюрки" рассматривает слово это как фарсидское заимствование и толкует как "место моления христиан" и приводит синонимичное "мабед-и насара кенисе". Однако, на наш взгляд, более правильно возвести его к древнееврейскому "кенеса" (отсюда и "кнессет"). Караимы, исповедующие иудаизм караитского толка называют свои молельные дома не "синагога" как евреи-раввинисты, а "кенеса" (Ш. Кузгун). В кумыкском же языке слово "килиса" означает христианскую церковь. Время проникновения в кумыкский язык, очевидно, можно отнести к VIII-IX вв., т.е. ко времени принятия предками кумыков христианства и иудаизма.

Шаббот. По мнению тюрколога А. Самойловича, слово это ("шабатгюн") проникло в кумыкский, карачаево-балкарский, караимский, крымчакский языки непосредственного из древнееврейского языка и, возможно, в эпоху Хазарского каганата, а в чувашский, марийский, венгерский, скорее, через посредство хазарского языка.

Аван болмакъ - "Оказаться простаком". В составе данного выражения содержится интересный термин аван, который можно сопоставить с древнееврейским религиозным термином аван "грех". Такой же термин Р. И. Ахметьянов отмечает в чувашском, мишарско-татарском, караимском и ногайском языках, ср. аван "грешный, несвятой, простой, добродушный".

Ученые предположительно считают, что элемент аван сохранился в кумыкском языке с хазарского периода, когда в Дагестане среди части хазарского населения был распространен иудаизм. Ногайское аван "простак", возможно, заимствовано из кумыкского источника (А. Аджиев, К. Кадыраджиев).

Большая часть кумыкской обрядовой поэзии в своих истоках восходит к домусульманскому периоду в истории народа, т.е., скорее всего, к хазарскому периоду. Действительно, термины, обозначающие обряд вызывания дождя "Земире", осенний обряд "Тюдюрбай", обычай коллективной трудовой взаимопомощи "Булкъа", знахарские кампании "Халмач" являются булгаризмами (К.С.Кадыраджиев); на наш взгляд, и в особенностях отправления обрядов, в их рефренах ("гьалилей", "массай", "ананай" и др.) тоже содержатся отголоски "хазарского" язычества, христианства и, возможно, иудаизма. (А. Аджиев. Хазарские истоки в кумыкском фольклоре).

Одним из наиболее ярких реликтов иудаизма у кумыков, возможно, является и название древней кумыкской песни "Гьалилей" (и "Алелей"?). Предположительно к реликтам подобного рода можно отнести и название песни "Ананай" (от "ананийун", в русском фольклоре хорошо известны т.н. "ананайки"). Вероятнее всего, эти песни первоначально были песнями-молитвами.

Лайсан (Яйсан). Кумыки и карачаевцы вплоть до начала XX в. проводили обряды встречи первого весеннего дождя праздником Лайсан, Яйсан. Термин считается древнееврейским заимствованием (от названия месяца "нисан") в кумыкском и других тюркских языках (См.: Цыбульский В.В. Календари и хронология стран мира. М. 1981. С. 77). Как установлено, этому периоду времени (совпадает с разгаром весны, началом полевых работ у хазар) кумыки придавали особое значение, и в частности первому весеннему дождю (яйсан, лайсан янгур). По народным верованиям, этот дождь оживлял, исцелял людей, всю природу и закладывал основы будущего благополучия. "Лайсан, лайсанда явса, байсан, явмаса, - адаршайсан" (если прольется дождь в период яйсана, будешь богатым; если же нет, - то горе тебе) - утверждали древние кумыки-земледельцы (См.: Гаджиева С.Ш. Традиционный земледельческий календарь и календарные обряды кумыков. Махачкала. С. 18-19). У евреев этот период нисана приходился на март-апрель, а у кумыков - на период примерно с 1 мая по 5 июня. "Яйсан янгур топуракъгъа - май" (дождь в яйсан - удобрение (масло) для почвы) - говорили в старину кумыки. Как отмечает С.Ш. Гаджиева, в период яйсана "во время дождя детей обычно выводили на улицу мыть головы, дождевую воду использовали для супа больным. Когда гремел первый гром, предвестник яйсана (дождя), женщины ударяли по деревянным закромам, топали ногами у зерновых ям, приговаривая: "Мол тюшюм учун болсун, захурлар толсун!" (да будет богатый урожай и закрома заполнятся зерном!), а дети по совету старших похлопывали себя по животам; тем самым и те, и другие выражали пожелания снять богатый урожай, чтобы был достаток и благополучие (там же, с. 19). Такое же значение этот период имел и у предков кумыков. В своем письме царь Иосиф пишет: "С месяца Нисана мы выходим с песнями и весельем из города и идем каждый к своему винограднику и к своему полю... Каждый из наших родов имеет наследственное владение (полученное) от своих предков, место, где они располагаются; они отправляются туда и располагаются в его пределах" (См.: Плетнева С. А. Хазары. С. 8). Оно имеет свое соответствие и у близкородственных кумыкам карачаевцев, балкарцев, а также крымских татар и караимов. Например, у карачаевцев лейсан жангур (дождь лейсан) "считался исцеляющим, оживляющим всю природу. Потом лейсан жангур собирали и хранили в отдельных емкостях, используя время от времени для мытья головы и ног" (Шаманов И.М. Народный календарь карачаевцев// Из истории Карачаево-Черкессии. Черкесск. С. 317). Можно предположить, что слово нисан проникло к кумыкам (в кумыкский язык) примерно в VIII-IX веках в период принятия их предками иудаизма и тесных этнокультурных контактов с еврейским миром. Этой же точки зрения ученые придерживается в отношении карачаевцев и балкарцев. Считается, что термин это был заимствован предками балкарцев и карачаевцев "в период владычества хазар, принявших, как известно, иудаизм" (См.: Джуртабаев. Древние верования балкарцев и карачаевцев. Нальчик, 1991. С. 140

Вышеприведенный материал показывает, что этнос и культура хазар, а затем и кумыков, формировались не изолированно, а во взаимовлиянии с культурами и религиями различных этносов и государственных образований, что хазарская культура и народ не исчезли бесследно в истории, а частично влились в состав этноса и культуры кумыков, балкарцев, карачаевцев, крымских татар, караимов и других тюркских народов Юга России.


БИБЛИОГРАФИЯ

Аджиев А.М., Кадыраджиев К.С. Опыт реконструкции мифологических представлений и верований кумыков // Проблемы мифологии и верований народов Дагестана. Махачкала. 1988. С.72.

Алиев С.М. Асруланы сезе гелген асил сёз. Магьачкъала. 1989.

Ахметьянов Р.Г. Сравнительное исследование татарского и чувашского языков. М., 1978. С. 148., 179.

Bartold V.V. Kermani D.K. Кумук // L'Encyclopedie de L'Islam. Paris. 1981.

Баскаков Н.А. Караимско-русско-польский словарь. М.1974. С.6, 39, 40.

Гаджиева С.Ш. Традиционный земледельческий календарь и календарные обряды кумыков. Махачкала. С. 18-19).

Джуртабаев. Древние верования балкарцев и карачаевцев. Нальчик, 1991. С. 140).

Зифельд-Симумяги А.Р. К вопросу о языке хазар // Изв.Аз.ФАН АН СССР. Баку. 1937. №2. С.47-53.

Еврейская энциклопедия. СПб., 1907-1914.Т.7.С. 434-435;Т.8. С.131-132.

Кумыкско-русский словарь. М., 1969.С.167.

Малов Е.А. О влиянии еврейства на чуваш. Казань.1882.

Марр Н.Я. Племенной состав населения Кавказа (Рос. Ак.Наук "Труды Ком.по изучению.плем. сост.насел.России", №3, с.30-31).

Материалы для изучения еврейско-татского языка. Введение, текст и словарь.(СПб., с библиографическим указателем, с. I-XVII); "Очерк фонетики еврейско-татского наречия" (Москва, "Труды по востоковедению", изд.Лазаревского института восточных языков, вып. III, с. IV-VI.

Пантюхов И.И. О кумыках. Антропологический очерк. Тифлис. 1895.

Самойлович А.А. Названия дней недели у турецких народов // Яфетический сборник. П. 1923. Т.2.

Самойлович А.А. Избранные труды о Крыме. Симферополь. 2000.

Свидерский П.О. Материалы для антропологии Кавказа. СПб., 1898. С. 147.

Токарев С.А. Религия в истории народов мира. М., 1986.С.376.

Шаманов И.М. Народный календарь карачаевцев// Из истории Карачаево-Черкессии. Черкесск. С. 317).

V. Levi.Vakiflar dergisi.3.Ankara.1956. S.315.

Шихалиев Д.-М. Рассказ кумыка о кумыках. Махачкала. 1993 .


Источник: Алиев К.М. О влиянии хазарских евреев на этнос и культуру кумыков // История, историография и этнография горских евреев. Дербент, 29-30 марта 2009. С. 4-9.



Гахам Авраам Фиркович

T.Shegoleva. Crimean Qaraim: history and current state


Информационно-аналитическое издание Евроазиатского Еврейского Конгресса

«ЕВРЕИ ЕВРАЗИИ»

№ 1 (8) Январь - Март 2005
Тевет - Адар II 5765

СОЦИОЛОГИЯ. ЭТНОГРАФИЯ

Татьяна Щеголева
 

Караимы Крыма: история и современное состояние общины

Одной из наиболее интересных этно-конфессиональных групп, проживавших на территории Крымского полуострова, являются крымские караимы.                                Караимское движение возникает приблизительно в середине VIII в. н. э. в Багдаде, на территории Аббасидского халифата, в качестве противовеса раввинистическому (талмудичесому) иудаизму – доминирующей форме еврейской религии. Основателем караимского движения по традиции считается Анан бен Давид. О жизнедеятельности и трудах Анан бен Давида известно очень немного, за исключением недостоверных легенд более позднего времени, исходящих в основном от противников Анана. Согласно одной из таких легенд, Анан бен Давид претендовал на пост экзиларха – главы евреев в изгнании. Тем не менее, вместо него был избран его младший брат Анания. Не желая смириться с таким положением, Анан бен Давид становится основателем собственного религиозного движения, независимого от авторитета его брата и других ученых-талмудистов. До наших дней дошел труд «Сэфер а-мицвот» («Книга законов»), в котором Анан бен Давид излагает основные положения своего анти-талмудического движения.                                                                                                          Первоначально сторонники Анана бен Давида называли себя «ананитами», т. е. «последователями Анана». Термин «караимы» появляется значительно позже – в IX в. в работах Биньямина бен Моше Нагавенди, назвавшего этим именем различные анти-талмудические движения (в том числе и ананитов). Термин «караим» (множественная форма от древнееврейского «карай») можно перевести как «чтецы» или «читающие». Само название движения отражает основную характеристику караимизма – почитание Священного писания (ТаНаХа), как единственного источника религиозной истины. Вследствие отрицания авторитета Талмуда, караимы отличались от евреев-талмудистов в законах кашрута и ритуальной чистоты, обряде обрезания, брачном законодательстве, правилах ритуального забоя скота, религиозном календаре и устройстве синагог.                                        
В период с конца X по начало XI вв. начинается так называемый «Золотой век» в истории развития караимского движения. В это время складывается духовный центр в Иерусалиме, где ананиты, караимы и другие анти-талмудические секты и течения в иудаизме во главе с Ананом II, правнуком Анана бен Давида, объединяются под общим названием «караимы». В этот период караимы активно занимаются распространением своей, не-талмудической, версии иудаизма в еврейской диаспоре на Ближнем Востоке, Византии и Северной Африке. В результате тесных академических контактов с мусульманскими учеными, караимы были первыми еврейскими авторами, создавшими важные работы по грамматике иврита. Миссионерская деятельность караимов имела значительный успех – по разным оценкам до 30-40% еврейского населения того времени придерживались не-талмудического, т.е. караимского варианта иудаизма, распространившегося далеко за пределы Багдада и Персии. В это время караимские общины появляются в Египте (Каир), на Кавказе (Тифлис, Гагры) и Византии (Адрианополь, Константинополь). В X–XI вв. возникает небольшая караимская община в Испании, которая вскоре была изгнана кастильским правительством в результате конфликта, спровоцированного местной раббанитской общиной.
Вопрос о появлении караимов в Восточной Европе (Крым, Польша и Литва) начиная с XIX в. вызывает дискуссии в научной литературе. В этот период оформляется ряд теорий, объясняющих появление караимов в Крыму. Все эти теории развиваются в двух основных направлениях. Первое направление, являющееся доминирующим в современных научных кругах, считает караимов евреями, как в религиозном, так и в этническом отношении. Представители второго направления утверждают, что этнически караимы являются не евреями, а потомками хазар, половцев и других тюркских народов. По мнению сторонников последнего направления, караимы имеют свою особую, основанную на древнетюркских верованиях, религию, имеющую только косвенное отношение к иудаизму. Важнейшим аспектом, который часто служит камнем преткновения для представителей этих направлений, является отношение авторов к деятельности А.С. Фирковича и его наследию (см. ниже).
В рамках этих двух направлений в течение XIX–XX вв. развивается ряд версий о происхождении крымских караимов. Оставляя в стороне академические дебаты прошлого, следует отметить, что наибольшего внимания заслуживает теория современных ученых Дана Шапира и Голды Ахиэзер. По предположению Д. Шапира и Г. Ахиэзер, караимы вместе с половцами-кыпчаками оказались в Золотой Орде, где переняли тюркский язык местного населения. В самом конце XIV в., на волне контактов Витольда с Золотой Ордой, караимы попадают в Литву (Троки), а также в Галицию и Волынию. По мнению Д.Шапира и других ученых, в Крым караимы были переселены, по всей видимости, несколько ранее, еще в XIII в., во время татарского вторжения на территорию полуострова. Вполне вероятно, что караимы были привезены татарами в Крым вместе с другими ремесленниками и торговцами, которые были необходимы для поддержания экономического состояния Золотой Орды. В пользу данной гипотезы свидетельствуют следующие факты:
1. Первое письменное свидетельство о пребывании караимов в Крыму датируется 1278 г. и происходит не из византийских или итальянских колоний Крыма, а из Солхата (ныне – Старый Крым), первой татарской столицы полуострова.
2. Около 1342–1346 гг. начинается экспансия Золотой Орды в Юго-Западный Крым, где татары захватывают пещерный город Кырк-Ер (позднее Чуфут-Кале), и там сразу же появляется караимская община, о чем свидетельствуют мацевы (надгробные памятники) на караимском кладбище в Иосафатовой долине (урочище Марьям-Дере в непосредственной близости от чуфут-калинского городища). Самая ранняя из достоверных надгробных надписей датируется приблизительно шестидесятыми годами XIV в., т.е. временем захвата города татарами.
3. Исследователи отмечают, что на ранних мацевах в Иосафатовой Долине присутствуют татарские имена, такие как Парлак, Мануш и Тохтамыш. Данное обстоятельство недвусмысленно указывает на то, что первые караимские поселенцы города были тюркоязычны.
4. Значимым, хотя и не бесспорным аргументом является ряд поздних караимских легенд XIX в., в которых сами караимы рассказывают об их прибытии в Крым вместе с татарами.
5. Важным аргументом является язык крымских караимов (этнолект крымско-татарского языка), который был перенят караимами от татар в качестве разговорного.
Тюркский разговорный язык караимов Литвы, Галиции и Волыни значительно отличался от языка крымских караимов. В современной науке этот язык называется караимским, или, точнее, караимо-кыпчакским языком. На данный момент этот язык является одним из самых древних разговорных тюркских языков. Сами караимы называют его «лашон кедар» (в данном контексте можно перевести как «язык кочевников»). Однако следует отметить, что священным языком и языком учености в караимской среде вплоть до конца XIX в. был иврит, который использовался в деловой переписки, научных трудах, литургии и надгробных эпитафиях.
К сожалению, ранняя история караимских общин Крыма недостаточно хорошо освящена в источниках. Тем не менее, с определенной долей уверенности можно утверждать, что самой древней караимской общиной Крыма была община Солхата (Эски Къырыма). Как было уже упомянуто выше, именно оттуда происходит самое первое свидетельство о существовании в Крыму караимской общины, которое датируется 1278 г. В этом году в Солхате побывал византийский караим Аарон бен Иосиф а-Рофе (ок. 1250-1320 гг.). В своей книге «Сэфер а-мивхар» («Книга избранных трудов») ученый сообщает, что в 1278 г. между караимской и раббанитской общиной Солхата состоялся календарный спор. Не менее древней является караимская община Каффы (современная Феодосия): данные косвенных источников позволяют исследователям считать 1292 г. годом основания караимской синагоги в Каффе.
В середине XIV в. караимская община появляется в Кырк-Ере, которому затем суждено было стать на долгое время столицей караимов в Крыму. В XVII в. топоним «Кырк-Ер» сменяется на «Чуфут-Кале» (в переводе «иудейская/еврейская крепость»; этноним обладает негативным, презрительным смысловым оттенком). Первое письменное упоминание о караимской общине Чуфут-Кале относится к 1459 г.: этим годом датируется ярлык хана Хаджи-Гирея, данный жителям Кырк-Ера, среди которых упоминаются и евреи (т.е. караимы). Приблизительно к XIV в. исследователи относят также появление караимской общины в Карасубазаре (современный Белогорск) и Евпатории. Во второй половине XV в. караимы появляются и на Мангупе. Первые караимские поселенцы Мангупа были грекоговорящими и, по-видимому, переселились в Крым из Византии после 1453 г., когда Константинополь был захвачен турками-османами. Об этом говорит наличие большого количества греческих имен на мангупском караимском кладбище. Ряд исследователей полагает, что на Мангупе проживала и небольшая община раввинистов, о чем свидетельствует крымчакская фамилия Мангупли, что означает «выходец из Мангупа». В 1792–1793 гг. мангупская караимская община прекращает свое существование. О последних днях общины повествует поэма об оставлении Мангупа, написанная Симхой бен Моше Мангуби.
В XIX в. более мелкие караимские общины существовали и в других крымских городах, таких как Симферополь, Севастополь, Керчь, Бахчисарай, Перекоп и Армянский Базар.
В XVI–XVIII вв. наиболее значимой и влиятельной караимской общиной в Крыму являлась община Чуфут-Кале. Соседство караимов было немаловажным фактором для поддержания экономического состояния Бахчисарая, столицы Крымского Ханства. Караимы были известны как искусные ремесленники (кожевники, ювелиры, седельщики и т.п.) и торговцы. Часть караимов занималась также садоводством и земледелием. Тем не менее, в XVII–XVIII вв., несмотря на то, что многие караимы имели магазины и мастерские в Бахчисарае, им не разрешалось оставаться на ночь в городе. Помимо экономического центра, Чуфут-Кале также являлся религиозным и культурным средоточием караимской жизни. Интересным фактом является то, что печатное слово было принесено в Крым караимами. Караимская типография в Чуфут-Кале была основана около 1731 г. на средства караимского лидера Исаака бен Моше Синан-Челеби. В XIX в. караимы начинают покидать Чуфут-Кале. После смерти А.С. Фирковича в 1874 г. караимы окончательно оставляют Чуфут-Кале, и караимский центр переносится в Евпаторию (Гезлев).
Близ Чуфут-Кале, в Иосафатовой долине, находится самый значительный караимский исторический памятник Крыма – караимское кладбище. Точное количество находящихся там надгробий до сих пор не установлено, предварительные оценки разных исследователей варьируют от 5 до 7 тысяч. Последние захоронения (около десяти надгробий) на кладбище были произведены после 1917 г. Приблизительной датой самых ранних памятников исследователи считают 60-е гг. XIV в., однако, как датировка, так и введение этих памятников в научный оборот на данный момент являются затруднительными по ряду причин, одной из которых является деятельность А.С. Фирковича.                                                                     Авраам Самуилович Фиркович (1787–1874 гг.) был известнейшим коллекционером древних рукописей и одной из центральных фигур караимского движения XIX в. Родился и получил образование в Луцке. В 20-е годы XIX в. он, по приглашению крупнейшего караимского купца Симхи Бабовича, переезжает в Евпаторию. В своих путешествиях по Святой Земле, Турции, Кавказу, Литве и Польше, Фиркович собрал уникальные рукописные коллекции, ныне хранящиеся в фондах Санкт-Петербургской Национальной библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина. Деятельность А. С. Фирковича, связанная с изучением караимских кладбищ, началась в январе 1839 г., когда генерал губернатор Новороссийского края граф Воронцов передал караимам официальный запрос о происхождении крымских караимов. В том же 1839 г. А.С. Фиркович отправляется в свою первую археографическую поездку по Крыму.
Интерес российской администрации к караимам был вызван следующими соображениями. Дело в том, что в конце XVIII – начале XIX вв. караимская община Крыма переживает экономический подъем, в результате которого караимы становятся одной из богатейших и влиятельнейших в экономическом отношении этнических групп Российской Империи. После присоединения Крыма к России (1783 г.) караимы пытаются приспособиться к жизни в новых условиях, следствием чего становится их постепенное отдаление от остальной еврейской общины. Репрессивные меры российского правительства относительно евреев («черта оседлости», двойное налогообложение, обязательная служба в армии), поначалу касались и караимов. Тем не менее, караимы отправляют ряд посольств к царю, целью которых было добиться отделения караимов от остальной части еврейского населения Российской Империи. В качестве основных аргументов представители караимской общины приводили факт непризнания караимами авторитета Талмуда (являвшегося, по мнению российских властей, главным врагом христианства), а так же привилегии, которыми наделяли караимов прежние властители (литовские князья и крымские ханы). В результате, по целому ряду политических и идеологических причин, российская администрация наделяет караимов рядом льгот, в отличие от евреев-раббанитов, к которым законы применялись со всей суровостью.                                   Запрос графа Воронцова, содержащий ряд вопросов о прошлом караимов, по сути, сводился к предъявлению серьезных доказательств их особого, отдельного от остальных евреев статуса. Увы, исторических свидетельств относительно истории появления караимов в Крыму у общины практически не было. Поэтому караимская община Евпатории поручает А.С. Фирковичу отыскать эти доказательства. Фиркович отправляется в поездку, результатом которой стали 58 копий, сделанных с надгробных камней на кладбищах Чуфут-Кале и Мангупа (древнейшее из надгробий Фиркович датировал 6 г. н.э.). В 1840 г. он передает обнаруженные материалы в Одесское общество истории и древностей, где уже тогда возникают первые сомнения в подлинности находок Фирковича. В 1872 г. А.С. Фиркович издает свой самый главный и известный труд – «Сэфер Авне зиккарон ливней Исраель» («Книга памятных камней сынов Израиля»), которая включает в себя надгробные надписи с караимских кладбищ Мангупа, Чуфут-Кале, Евпатории, Старого Крыма, Феодосии и Трок, а также историческую концепцию самого автора относительно появления караимов в Крыму. Согласно концепции А.С. Фирковича, караимы являются потомками древних израильтян, которые отделились от остальных евреев задолго до рождения Христа, и, следовательно, не повинны в его распятии. После скитаний по Армении, Персии и Мидии, караимы попадают в Крым во времена персидского царя Камбиза II (VI в. до н. э.). Около 750 г. н. э. они, якобы, обращают хазар в иудаизм караимского толка, а в 988 пытаются обратить в иудаизм князя Владимира.
Результаты находок А. Фирковича вызвали бурную полемику в научных кругах, которая и на сегодняшний день по-прежнему далека от завершения. По мнению ряда исследователей, ни в коей мере не отрицающих важность обнаруженных А. Фирковичем материалов, караимский патриарх фальсифицировал датировки ранних надгробных надписей и ряд колофонов (приписок к рукописям), чтобы доказать древность происхождения крымских караимов. Однако, как упоминалось ранее, достоверных свидетельств о пребывании караимов в Крыму ранее XIII–XIV вв. не существует. Следует отметить также, что А.С. Фиркович никогда не говорил о караимах как о потомках хазар, а считал их абсолютно разными народами.
В XIX в. появляется так называемая «хазарская теория» происхождения крымских караимов. В 40-60-е гг. XIX в. предположения о хазарском происхождении караимов впервые высказываются российскими учеными-востоковедами В.Д. Смирновым и В.В. Григорьевым, которые идут в своих выводах значительно дальше Фирковича, предположив, что караимы не только обращают хазар в иудаизм, но еще и сливаются с ними этнически. Таким образом, по предположению В.Д. Смирнова и В.В. Григорьева, караимы имеют тюркское происхождение с элементами семитской крови. Однако главную роль в формировании этой теории сыграл Серайя Маркович Шапшал (1873-1961 гг.), которого и следует считать основателем «хазарской теории».
С.М. Шапшал получил прекрасное востоковедческое образование в Санкт-Петербурге, был известным ученым-филологом. Еще будучи студентом, он подхватывает теорию В.Д. Смирнова и В.В. Григорьева и значительно развивает ее. Хазарская теория окончательно утверждается в караимской литературе после вступления С.М. Шапшала в должность гахама восточноевропейских караимов в 1915 г. Тем не менее, источники, на которых С.М. Шапшал основывал доказательства своей теории, признаны современной наукой недостоверными.
После 1917 г. караимы подвергаются преследованиям со стороны новой власти, многие из них были раскулачены и расстреляны. За годы советского режима крымская караимская община значительно сокращается, урон понесла караимская религия и культура. Национально-общественная жизнь караимской общины начинает постепенно угасать, а к 40-м гг. XX в. почти совсем прекращается. Это положение практически без особых перемен длилось вплоть до начала периода перестройки. Начиная с конца 80-х гг. XX в. и, особенно, после распада СССР, среди караимов Крыма наблюдается всплеск национальной деятельности, характерный не только для караимской общины, но и для других малочисленных этнических групп Крыма (крымские татары, крымчаки, греки, армяне и др.).
За последние десятилетия XX и в начале XXI в. в этническом самосознании крымских караимов происходит ряд глубоких изменений, основными из которых являются усиление внутренней деиудаизации (отрицание еврейского наследия в караимской истории и культуре) и абсолютизация тюркского влияния. В вышеуказанный период выходят в свет работы лидеров и идеологов крымской караимской общины, преподносящие читателю различные варианты хазарской версии происхождения крымских караимов, более или менее исправленные и подогнанные под современные реалии. По причине отрицания современными крымскими караимами своего еврейского происхождения, караимское национальное возрождение в Крыму не несет яркого религиозного характера. Тем не менее, множество изменений происходит и в этом направлении: в 1999 г. отреставрирована и открыта вновь малая синагога-кенаса в Евпатории, возобновлено богослужение, проводится реставрация Большой и Малой кенас на Чуфут-Кале. Культурной жизнью караимов руководят национальные караимские общества, объединенные во Всеукраинскую Ассоциацию крымских караимов, в которую вошли десять караимских обществ Украины и Крыма. Под патронатом этих обществ проводятся дни караимской культуры, различные праздники и мероприятия, посвященные памяти известных караимских деятелей, ведется общественная и культурно-просветительская деятельность.
По последней переписи населения Украины (2002 г.), в Крыму насчитывается 671 караим (0,03 % населения автономии), а всего по Украине 834 человека. На сегодняшний день по приблизительным оценкам Евпаторийская караимская община насчитывает около 260 человек, примерно столько же караимов живет в Симферополе, еще около 100 человек – в Феодосии, приблизительно 50 – в Севастополе, 30 – в Ялте, 50 – в Бахчисарае.
В заключение хочется отметить, что на настоящий момент караимы Крыма, России и Восточной Европы в целом находится перед выбором, размышляя о том, каким же будет будущее неуклонно уменьшающейся караимской общины. Пока все указывает на то, что подавляющее большинство из оставшихся в этом регионе караимов будет придерживаться тюрко-хазарской, а не еврейской ориентации.